Поход в Фергану был предпринят с целью захвата сильных и рослых ферганских коней, которых китайцы называли «небесными конями».

К этому времени в войнах с гуннами китайцы потеряли огромное количество лошадей, и ханьское войско испытывало в них такую острую нужду, что вставал даже вопрос о прекращении дальнейших войн.

В 104 г. до н. э. прославленный ханьский полководец Ли Гуан-ли выступил в этот далекий поход, который длился два года и окончился неудачей.

Ханьские войска легко достигли озера Лобнор, но дальнейший их путь был сопряжён с огромными трудностями.

Жители городов Таримского бассейна, через которые проходили армии Ли Гуан-ли, отказывались снабжать ханьские войска провиантом и приходилось осаждать города, чтобы получать продовольствие.

Как сообщал Ли Гуан-ли в докладе императору, «солдаты погибали не в боях, а от недостатка пищи».

Потеряв значительную часть своего войска, Ли Гуан-ли вынужден был повернуть обратно, даже не дойдя до столицы Ферганы города Эрши.

В Дуньхуан прибыла лишь третья часть его солдат, остальные погибли в пути.

Взбешённый неудачей император приказал немедленно готовиться к новому походу.

В 102 г. до н. э. 60-тысячная хорошо снаряжённая армия во главе с Ли Гуан-ли выступила вновь.


style="display:inline-block;width:300px;height:250px"
data-ad-client="ca-pub-0791478738819816"
data-ad-slot="5810772814">


style="display:inline-block;width:300px;height:250px"
data-ad-client="ca-pub-0791478738819816"
data-ad-slot="5810772814">

С чрезвычайными трудностями ей удалось достигнуть столицы Ферганы.

Китайцы осадили город и отвели от Эрши воду. В городе начались волнения. Правитель Ферганы был убит.

Городская знать согласилась предоставить китайцам несколько тысяч ферганских коней при условии, чтобы ханьские войска не входили в город.

Опасаясь выступления на помощь ферганцам сильной кангюйской армии; Ли Гуан-ли согласился на предложенные условия и снял осаду.

Получив ферганских коней, ханьские войска выступили в обратный путь.

В результате похода 102 г. Фергана признала свою зависимость от Китая.

Этот поход закрепил завоевания китайцев в Восточном Туркестане.

Сразу же после успешного окончания войны с Ферганой на всём протяжении «великого шёлкового пути» к западу от Дуньхуана началось строительство военных крепостей и торговых факторий.

В наиболее важных пунктах были размещены ханьские гарнизоны и организованы военные поселения.

Немало способствовало налаживанию торговых и дипломатических сношений Китая с Западом и заключение союза с племенем усуней, к которым в 115 г. до н. э. было отправлено посольство во главе с Чжан Цянем.

В докладе императору Чжан Цянь специально подчёркивал тот факт, что союз с усунями не только «отсечёт правую руку у гуннов», но и окажет большое влияние на взаимоотношения Китая с западными странами. «Если мы соединимся с усунями, — писал Чжан Цянь,— то сумеем привлечь как внешних данников на западе такие государства, как Дася».

Со 115—114 гг. были завязаны непосредственные торговые сношения с Бактрисй, а после ферганского похода и с другими государствами.

Как сообщает Сыма Цянь, ежегодно отправлялось более 10 торговых посольств на запад от Ферганы.

С этого времени ханьские караваны беспрепятственно отправлялись в Бактрию, Индию, Согдиану, достигали Парфии и проникали ещё дальше на запад.

Захват «великого шёлкового пути», обеспечивший регулярные и непосредственные связи ханьского Китая с государствами Передней и Средней Азии, послужил началом культурного и торгового обмена между этими странами.

Из Средней Азии в Китай проникли такие культуры, как виноград, люцерна, фасоль, гранатовое дерево, шафран, ореховое дерево.

Шёлк, железо, никель, драгоценные металлы, лаковые изделия в большом количестве вывозились из Китая и проникали далеко на запад, достигая Рима.

В Китай привозили с Запада рабов, а также стекло, драгоценные и полудрагоценные камни, пряности и косметику.

Исключительную важность имела для Китая возможность приобретения в Фергане боевых коней, которые наиболее соответствовали новому типу китайской конницы.

Караваны, отправлявшиеся в Давань за лошадьми, были столь многочисленны, что, по образному выражению Сыма Цяня, «один не выпускал из вида другого».