Прибалтика в первой половине XVI в.

Прибалтика в первой половине XVI в.

Политическая карта Прибалтики после окончания Ливонской войны стала не менее пёстрой, чем она была до этих событий.

Речь Посполитая захватила в своё владение северную часть Латвии (к северу от реки Даугавы) и Южную Эстонию, которая в период Ливонской войны была занята русскими войсками. Вся эта территория образовала особую провинцию под названием Задвинского герцогства.

В 1581 г. под власть Польши перешла и Рига. К югу от Даугавы образовалось зависимое от Речи Посполитой Курземское и Земгальское (Курляндское) герцогство, доставшееся в наследственное ленное владение последнему магистру Ливонского ордена Готарду Кетлеру.

Особую территорию составило Курляндское епископство, из которого впоследствии была образована автономная Пильтенская область, подчинённая непосредственно польскому королю. Северная Эстония была захвачена Швецией.

Острова Сааремаа и Муху, захваченные Данией в ходе Ливонской войны, остались в её владении до 1645 г., когда они в результате войны перешли к Швеции.


style="display:inline-block;width:300px;height:250px"
data-ad-client="ca-pub-0791478738819816"
data-ad-slot="5810772814">


style="display:inline-block;width:300px;height:250px"
data-ad-client="ca-pub-0791478738819816"
data-ad-slot="5810772814">

Задвинское герцогство, вначале находившееся в зависимости от короля Польши и великого князя литовского Сигизмунда II Августа, после Люблинской унии 1569 г. было включено в состав Речи Посполитой.

Польское правительство рассматривало Задвинское герцогство, в первую очередь, как аванпост против Швеции и России.

Поэтому оно урезывало здесь привилегии немецкого дворянства и в то же время щедро раздавало имения польским и литовским феодалам, расширяя также их права в местном управлении. Со стороны немецкого дворянства последовали резкие оппозиционные выступления, которые особенно обострились в период польско-шведской войны начала XVII в.

С целью искоренения лютеранства и восстановления католицизма правительство провело в Задвинском герцогстве в широких размерах контрреформацию.

Территория Задвинского герцогства вышла из Ливонской войны весьма опустошённой. Большая часть населения погибла от голода и эпидемий.

Страна заселялась очень медленно. К концу XVI в. плотность населения составляла примерно 4 человека на квадратный километр.

Рига. Гравюра 1550 г.

Рига. Гравюра 1550 г.

В годы польско-шведской войны, в первой четверти XVII в., численность населения ещё более сократилась.

Крестьянству приходилось нести не только старинные феодальные повинности. К ним прибавились новые налоги и повинности, связанные главным образом с восстановлением помещичьего хозяйства.

Особое положение в Задвинском герцогстве занимала Рига, по-прежнему остававшаяся наиболее крупным городом Прибалтики. Рига вела в основном посредническую торговлю, способствовавшую обмену между землями Даугавского бассейна и Западной Европой.

В последней четверти XVI в. в Риге происходили крупные столкновения между городским патрициатом и бюргерской оппозицией, известные под названием «календарных беспорядков» (1584—1589 гг.). Поводом для них было введение польскими властями нового, григорианского календаря.

Вследствие раскола в среде бюргерства, боявшегося роста влияния городских низов, патрициат города в ходе «календарных беспорядков» вышел победителем.

Но через несколько лет, в условиях польско-шведской войны, магистрат Риги в 1604 г. пошёл на известные уступки бюргерству, допустив представителей гильдий к участию в управлении городскими финансами.

Курляндское герцогство, ставшее династическим владением последнего магистра Ордена Готарда Кетлера, вассала польского короля, являлось фактически дворянской республикой. По «Привилегии Готарда» 1570 г. ленные владения помещиков превратились в наследственную собственность.

Власть дворянства в стране была закреплена в составленном в 1617 г. основном законе Курляндского герцогства — так называемой «Формуле правления».

Высший орган сословного представительства местного немецкого дворянства — ландтаг стал надёжным средством для обеспечения его обширных прав и привилегий как в управлении страной,‘Так и в отношении крестьян.

В Курляндском герцогстве в первой половине XVII в. продолжало увеличиваться производство товарного хлеба, экспортируемого в Западную Европу. Расширение в связи с этим барской запашки обусловливало и в дальнейшем рост барщины и усиление закрепощения крестьян.

По «Курляндскому статуту» 1617 г. крестьяне были признаны собственностью дворян, так же как скот и другое имущество.

Судебная власть над крестьянами обеспечила помещикам неограниченные возможности для эксплуатации подневольного крепостного населения.

"Шведские ворота" на улице Торня в Риге. XVI в.

«Шведские ворота» на улице Торня в Риге. XVI в.

Развитие ремесла, которое сосредоточивалось главным образом в сельских местностях, шло всё время весьма медленными темпами.

В конце XVI в. в Курляндии стали появляться крепостные мануфактуры. Одной из более значительных среди них был основанный герцогом железоделательный завод, на котором отливали также пушки и ковали гвозди.

Слабое развитие городов как ремесленных и торговых центров налагало сильный отпечаток на экономическую и политическую жизнь страны. Столицей герцогства стал новый город Елгава (Митава).

С 1600 г. Прибалтика превратилась опять в арену активных военных действий между Речью Посполитой и Швецией. Они продолжались с перерывами около четверти века. По Альтмаркскому перемирию Швеция удержала свои завоевания в Задвинском герцогстве и город Ригу.

Таким образом, вся материковая часть Эстонии и западная часть латышских земель из Задвинского герцогства вошли в состав шведской провинции. Юго-восточная часть польских владений, расположенных к северу от Даугавы, осталась под властью Речи Посполитой.

Захваченная шведами часть Прибалтики продолжала служить плацдармом против Русского государства и источником извлечения средств для проводимой Швецией дорогостоящей внешней политики. Швеция получала из своих прибалтийских владений огромные доходы.

Были введены новые налоги и пошлины, стационная подать с крестьян, лиценция (таможенная пошлина) и др. Эти налоги, собиравшиеся главным образом в виде натуральных податей, дали такие значительные доходы, что в конце века Лифляндию стали называть житницей Швеции.

Швеция опиралась в Прибалтике на местных помещиков. В то же время в период правления Густава II Адольфа (1611—1632) и его дочери Кристины (1632—1654) крупные государственные земельные участки в Прибалтике были розданы шведским дворянам и магнатам. Всё это приводило к усилению феодальной эксплуатации латышских в эстонских крестьян.

Благодаря поддержке Шведского государства немецкому дворянству в прибалтийских провинциях удалось добиться создания своей сословной организации. Подвластные Швеции Эстляндская и Лифляндская провинции, а также провинция Сааремаа имели каждая свой особый ландтаг в качестве высшего органа местного самоуправления с широкой компетенцией.

Право голоса на ландтагах принадлежало только владельцам «рыцарских» — дворянских имений, а также некоторым городам в Лифляндии. В руках немецкого дворянства оставались все органы местного самоуправления и почти полностью административный и судебный аппарат. Представителями королевской власти были шведские генерал-губернаторы и губернаторы провинций.

Установившиеся в Прибалтике порядки обеспечивали классовое господство местного немецкого дворянства и содействовали дальнейшему закрепощению эстонского и латышского крестьянства.

Большинство городов Прибалтики, перешедших под власть Швеции, продолжало в течение долгого времени оставаться в состоянии экономического упадка.

Это было следствием ряда причин: длительных и опустошительных военных действий, господствовавшего феодально-крепостнического строя, обременительной как для внутренней, так и внешней торговли таможенной политики шведского правительства и т. д.

Посредническая роль прибалтийских городов в торговле с Россией пришла в упадок в связи с крупными внешнеполитическими переменами в восточных землях бассейна Балтийского моря и, в частности, вследствие роста значения Северного морского пути.

Город Нарва, развившийся в период Ливонской войны в крупный торговый центр именно в связи с оживлённой русской торговлей, превратился в незначительный посёлок. Тарту, занимавший раньше видное место в транзитной торговле России, пришёл в полный упадок.

Таллин, потерявший свою былую посредническую роль в торговле с Востоком, не сумел в течение долгого времени подняться до уровня, достигнутого в первой половине XVI в.