Статуэтка мужчины. XVIII династия. дерево.

Статуэтка мужчины. XVIII династия. дерево.

Судя по уцелевшим рукописям, писцы при XVIII династии ограничивались главным образом переписыванием сочинений времени Среднего царства.

Некоторые славословия в честь царей и богов того времени и отдельные места в царских исторических надписях и жизнеописаниях частных лиц были составлены художественно.

Времени Тутмоса III касается сказка о взятии хитростью палестинского города полководцем царя, хотя дошла до нас эта сказка в записи времени XIX династии.

Не исключена также возможность, что некоторые из замечательных любовных стихов в сборниках времени XIX—XX династий воз-никли ещё в предшествующее время. Коротенькие песенки встречаются приписанными к изображениям разных лиц на гробничных стенах.

С началом XIX династии перед нами предстаёт богатая художественная письменность, пользовавшаяся разговорным новоегипетским языком, прочно вошедшим в литературу в XV—XIV вв. до н. э., и во многих случаях отражавшая, по-видимому, взгляды и вкусы простых людей.


style="display:inline-block;width:300px;height:250px"
data-ad-client="ca-pub-0791478738819816"
data-ad-slot="5810772814">


style="display:inline-block;width:300px;height:250px"
data-ad-client="ca-pub-0791478738819816"
data-ad-slot="5810772814">

В «Сказке о двух братьях» рассказывается о двух поселянах, которые, преодолев козни жён-изменниц, воцаряются под конец друг за другом в Египте. Здесь подробно и любовно описан быт братьев-земледельцев и совсем не по-придворному дан образ жалкого фараона-злодея, похитившего жену младшего брата.

В романтической «Сказке об обречённом царевиче» иноземцы показаны без тени того глумления, которое было обычно в царских надписях.

В «Сказке о Правде и Кривде» звучит возмущение бездушием общественных верхов по отношению к обездоленным. Выданный неправедными судьями Кривде и ослеплённый им, правда подобран в пустыне богатой женщиной.

Статуэтки жреца Амона Аменхетепа и жрицы Амона певицы Реннаи. XVIII династия. Черное дерево.

Статуэтки жреца Амона Аменхетепа и жрицы Амона певицы Реннаи. XVIII династия. Черное дерево.

Она имеет от него сына, но тем не менее оставляет слепца в привратниках.

Подросши, мальчик требует от матери назвать его отца.

Возмущённый её поведением, он воздаёт почести слепцу-привратнику и, хитроумно изобличив суд, добивается торжества над Кривдой.

Сказка о фиванском царе Секененра и гиксосском царе Апепи затрагивала, по-видимому, весьма злободневные вопросы, хотя рассказывала о препирательстве между царями, существовавшими века тому назад.

Образ гиксосского царя, чтившего Сета на севере и бросившего вызов Амону и югу, намекал, вероятно, на создание фараонами нового города Пер-Рамсес и почитание там бога Сета.

Если в этой сказке слышится недовольство Фив северной соперницей, то в другом, уже не сказочном, а песенном произведении, высекавшемся на стенах храмов и переписывавшемся в школах,— в песне о Кадешской битве сквозит зависть жречества к войску: воины Рамсеса II здесь — неблагодарные трусы, оставившие своего благодетеля одного среди врагов, тогда как Амон помнит о царских щедротах и вызволяет царя из беды.

От времени XIX династии дошёл до нас древнейший образчик «литературной критики» — длинное и язвительное послание к незадачливому сочинителю, осмеивающее его неопытность и незнакомство с описываемыми им Сирией и Палестиной.

В так называемом «мифе об Астарте» можно видеть указание на связи египетской художественной словесности времени Нового царства с финикийской, если только не прямое заимствование из неё.

От второй половины Нового царства осталось множество славословий — в честь тогдашних царей, богов, новой столицы, царской колесницы и т. д.

Сохранилось также очень много поучений, преимущественно узко школьного назначения, славящих ремесло писца, как единственно свободное от тягот и бед.

Среди всех этих сочинений одно произведение, одновременно хвалебное и наставительное, занимает особое место: пусть пропали надгробия мудрецов древности — их имена живут благодаря их книгам в памяти людей, говорится в этом сочинении. Книга писателя — это его пирамида.