Задачи завоевательной политики, которые в начале II тысячелетия до н. э. выдвигала верхушка ашшурского рабовладельческого общества, не могли быть осуществлены без изменения самой государственной структуры в сторону укрепления власти правители-военачальника.

Конечно, военные столкновения с соседними общинами и племенами бывали и раньше, но первое крупное военное предприятие, выходившее за пределы территории, расположенной в непосредственном соседстве с Ашшуром, относится, насколько нам известно, ко времени ишшаккума Илушумы (XX в. до н. э.), который на короткое время овладел рядом важных районов на Нижнем Тигре и в других частях Двуречья.

Повидимому, тот же Илушума пытался укрепить храмовое хозяйство, как опору власти правителя. Но гораздо большее значение имели завоевания Шамшиадада I (конец XIX —начало XVIII в. до н. э.).

Шамшиадад I был сыном аморея Илакабкабу, захватившего власть в Ашшуре, по-видимому, точно так же, как другие аморейские вожди, опираясь на племена степняков, захватили около этого времени власть в большинстве городов Двуречья.

Выполняя задачи, которые, как было сказано, поставила в то время верхушка ашшурских рабовладельцев, Шамшиадад стремился к установлению в Ашшуре своей единоличной власти и к созданию деспотической монархии наподобие существовавшей в Вавилонии; свидетельством стремления заимствовать всё вавилонское можно считать, между прочим, распространение с этого времени в Ашшуре вавилонской разновидности клинописи.


style="display:inline-block;width:300px;height:250px"
data-ad-client="ca-pub-0791478738819816"
data-ad-slot="5810772814">


style="display:inline-block;width:300px;height:250px"
data-ad-client="ca-pub-0791478738819816"
data-ad-slot="5810772814">

Шамшиадад I впервые объявил себя «царём множеств» (шаркишшати), а не просто ишшаккумом. Ему удалось распространить свою верховную власть на всю Северную Месопотамию и посадить своего сына царём в Мари.

Одно время он осуществлял гегемонию и в северной части Аккада. На западе ему, по-видимому, удалось достичь Средиземного моря.

В своей надписи он хвастался наступившей в годы его правления дешевизной на хлеб и шерсть (что позволяло ашшурским купцам особенно сильно наживаться при перепродаже этих товаров, которые обменивались на металлы).

В письмах своему сыну Шамшиадад упоминает о воинах лабну («склонённых ниц»), т. е., возможно, о тех, кто не имел Собственных земельных наделов и получал содержание или земельные участки от царя; упоминаются также воины из числа «мужей», т. е. полноправных свободных общинников, которые содержались в войске за счёт их собственных патриархальных семей.

Государство Шамшиадада I было первой крупной переднеазиатской державой с центром, расположенным вне Двуречья.

Тот факт, что именно из Ассирии исходило это объединение, объясняется двумя причинами: во-первых, экономическим могуществом Ашшура, которое было связано с благоприятным его положением, как торгово-передаточного центра; во-вторых, удачным стратегическим расположением Ашшура вблизи от всех основных путей сообщения Передней Азии.

Это позволяло Ашшуру захватывать более важные в стратегическом и экономическом отношении районы, чем те, которые могло бы захватить с той же затратой сил какое-либо другое соседнее государство. С каждым новым завоеванием Ассирия получала новые преимущества для дальнейшего экономического и военного развития.

Однако в то время Ассирия не смогла использовать эти преимущества, так как прежде чем она успела закрепить за собой свои завоевания, ей пришлось встретиться с государством Эшнунны, а затем с ещё более мощным государством — с Вавилонским царством Хаммурапи.

Крушение же государства Хаммурапи не сопровождалось новым подъёмом Ассирии и восстановлением порядков, вводившихся Шамшиададом.

Гегемония в Месопотамии тогда перешла к новому государству — Митанни, сложившемуся в плодородной холмистой части Северной Месопотамии у узла дорог, проходящих через Северную Сирию и большую излучину реки Евфрата.

Ассирия должна была признать верховное владычество Митанни.