В таких условиях снова до крайности обострились социальные противоречия.

Эксплуатируемые массы, к которым теперь равно принадлежали рабы, колоны, городская беднота, разоряющиеся крестьяне, готовы были восстать.

Муниципальные землевладельцы хотели, чтобы правительство защищало их от земельных магнатов, помогало городам и охраняло городскую автономию.

Крупная землевладельческая знать добивалась передачи в её руки императорских сальтусов.

В лице императора она хотела иметь главным образом военачальника, который содержал бы сильную армию, обеспечивал бы знать рабочей силой за счёт пленных «варваров» и держал бы в повиновении ненавистную ей «чернь».

На последнем особенно настаивала аристократия восточных провинций, обеспокоенная городскими волнениями. «Свобода черни — гибель лучших»,— писал историк начала III в. Дион Кассий, крупный землевладелец Вифинии, сенатор и консуляр.

В написанном им труде по римской истории он изложил программу своего класса.

В эту программу входили: полное уничтожение городской автономии; подавление всякой самостоятельной мысли, что должно было достигаться однотипным обязательным государственным образованием и изгнанием философов и религиозных проповедников; беспощадная расправа со всякими мятежниками; сильная власть императора, опирающегося на «лучших», т. е. самых богатых людей.


style="display:inline-block;width:300px;height:250px"
data-ad-client="ca-pub-0791478738819816"
data-ad-slot="5810772814">


style="display:inline-block;width:300px;height:250px"
data-ad-client="ca-pub-0791478738819816"
data-ad-slot="5810772814">

Западная знать, ещё не испытавшая к началу III в. всей силы сопротивления масс, наоборот, была против укрепления центральной власти, предпочитая некоторую самостоятельность.

При известных условиях она готова была даже отпасть от Рима и устроиться независимо.и

К этим противоречиям прибавилось и ослабление связи между отдельными частями империи.

За первые два века в ряде провинций развилось сельское хозяйство  создалось собственное ремесло, сделавшее их независимыми от ввоза.

Рост не связанных с рынком латифундий, где жило много ремесленников, обслуживавших нужды господ и колонов, также вёл к упадку торговли.

Всё это способствовало укреплению местных элементов. Снова возрождаются местные языки; оживляются местные культы, местные традиции.

В Галлии вместо роскошной керамики, повторявшей арретинскую, изготовляется посуда старого кельтского образца.

В Дакии родители, носившие римские имена, называют своих сыновей в честь старых дакийских правителей Регебалами и Децебалами; в Сирии и Египте возрождается литература на местных языках.

В восточных провинциях всё более крепнут про-персидские симпатии. Низы искали в союзе с персами защиты от римского гнёта, богатые купцы — торговых выгод.